Глава 8^ ФОРМИРОВАНИЕ ОСНОВ ЯЗЫКОЗНАНИЯ - Данное учебное пособие представляет собой первую книгу в задуманной серии...

Глава 8


^ ФОРМИРОВАНИЕ ОСНОВ ЯЗЫКОЗНАНИЯ

20 в.


Литература: Звегинцев, В.А. Очерки по истории

языкознания XIX--XX веков в очерках и извлечениях. Часть 1. М., 1963; Алпатов,

В.М. История лингвистических учений. М., 1998; Амирова, Т.А., Б.А. Ольховиков,

Ю.В. Рождественский. Очерки по истории лингвистики. М., 1975; Березин,

Ф.М. История лингвистических учений. М., 1975; Кондрашов, Н.А. История

лингвистических учений. М., 1979; Лингвистический энциклопедический словарь.

М., 1990 [переиздание: Большой энциклопедический словарь: Языкознание.

М., 1998] (Статьи: Европейская языковедческая традиция. Классификация языков.

Законы развития языка. Социологическое направление в языкознании. Сравнительно-историческое

языкознание. Сравнительно-исторический метод. Родство языковое. Праязык.

Генеалогическая классификация языков. Индоевропеистика. Германистика. Славистика.

Романистика. Кельтология. Гримма закон. Вернера закон. Типология. Типологическая

классификация языков. Морфологическая классификация языков. Контакты языковые.

Субстрат. Суперстрат. Диалектология.

Лингвистическая география. Языкознание в России. Московская фортунатовская

школа. Казанская лингвистическая школа. Структурная лингвистика. Дескриптивная

лингвистика.).


^ 8.1. И.А. Бодуэн де Куртенэ и Казанская

лингвистическая школа


Основные теоретические и методологические

принципы языкознания 20 в. начали складываться ещё в 19 в. В их формировании

особую роль сыграли И.А. Бодуэн де Куртенэ, Ф.Ф. Фортунатов и Ф. де Соссюр.


Иван Александрович / Ян Игнацы Нечислав

Бодуэн де Куртенэ (1845--1929), один из величайших языковедов мира, равно

принадлежит польской и русской науке. Он обладал широким научным кругозором.

Его длительная (около 64 лет) творческая деятельность началась ещё в домладограмматический

период. Он поддерживал научные контакты со многими видными языковедами

мира. Ему принадлежит более 500 публикаций на самых разных языках. Он получил

степени магистра (1870) и доктора (1874) сравнительного языковедения в

Петербургском университете и преподавал в университетах Казани, Кракова,

Дерпта (Юрьева), Петербурга и Варшавы. В науку И.А. Бодуэн де Куртенэ вступил

в период борьбы в историческом языкознании естественнонаучного и психологического

подходов, будучи реально независимым по отношению к господствовавшим лингвистическим

школам и направлениям. Вместе с тем он оказал влияние на многих языковедов,

объединив вокруг себя многочисленных учеников и последователей и сыграв

существенную роль в созревании идей синхронного структурного языкознания.

Он стремился к глубокому теоретическому осмыслению всех главных проблем

науки о языке и объявил общее языкознание собственно языкознанием.


Бодуэну были не чужды колебания между физиолого-психологическим

дуализмом и психолого-социологическим монизмом в объяснении природы языковых

явлений. Эволюцию его взглядов характеризует своеобразное движение к синтезу

деятельностного подхода В. фон Гумбольдта, натуралистических идей А. Шлайхера

и психологических идей Х. Штайнталя, стремление видеть сущность языка в

речевой деятельности, в речевых актах говорящих, а не в некой абстрактной

системе (типа la langue Ф. де Соссюра).


Бодуэн не принимает "археологического"

подхода к языку и призывает к изучению прежде всего живого языка во всех

его непосредственных проявлениях, наречиях и говорах, с обращением к его

прошлому лишь после основательного его исследования. Он признаёт научным

не только историческое, но и описательное языкознание, различая состояние

языка и его развитие. Ему свойственно диалектическое понимание языковой

статики как момента в движении языка, в его динамике или кинематике. Он

указывает на возможность видеть в состоянии языка и следы его прошлого,

и зародыши его будущего. Он убеждён в нарастании черт системности в процессе

развития языка, призывая искать эти черты в противопоставлениях и различиях,

имеющих социально-коммуникативную функцию.


Бодуэн критически оценивает теорию "родословного

древа" и механистические попытки реконструкции праязыка, призывая считаться

также с географическими, этнографическими и прочими факторами и признавая

смешанный характер каждого отдельно взятого языка. Бодуэн допускает сознательную

языковую политику. Он принимает идею вспомогательного искусственного международного

языка. На материале исследования флексий польского языка он устанавливает

изменения по аналогии и вводит это

понятие (ещё до младограмматиков) в широкий научный обиход. Ообоснование

этих изменений, в отличие от младограмматиков, он ищет не в индивидуально-психологических,

а социолого-психологических факторах. Вместе с тем он не принимает младограмматическое

понимание звуковых законов, указывая на противоречивость и многочисленность

одновременно действующих факторов звуковых изменений. Бодуэн тщательно

описывает звуковую сторону диалектов ряда славянских языков и литовского

языка. При этом он пользуется собственной фонетической транскрипцией с

множеством дополнительных знаков.


Бодуэн строит первую в мировой науке о

языке теорию фонемы. Он исходит из осознания неустойчивой природы звуков

речи как явлений физических, ставя им в соответствие устойчивое психическое

представление (названное взятым у Ф. де Соссюра термином фонема, но трактуемое

совершенно иным образом). Фонема понимается как "языковая ценность", обусловленная

системой языка, в которой функцию имеет лишь то, что "семасиологизировано

и морфологизировано". С теорией фонемы тесно связана его теория фонетических

альтернаций (чередований). Бодуэн различает антропофонику, или собственно

фонетику, занимающуюся звуками речи в физиологическом и акустическом аспектах,

и фонологию, связанную с психологией. Постулируются два членения речи --

психическое (на "единицы, наделённые значением" -- предложения, слова, морфемы,

фонемы) и фонетическое (на "периферические единицы" -- слоги и звуки). В

психическом представлении звука выделяются кинакемы и акустемы, к которым

впоследствии пражцы возводят понятие различительного признака фонемы. Бодуэн

подчёркивает, что морфема состоит не из звуков, а из фонем. Звуковые изменения

в языке, по его мнению, обусловлены фонологическими (т.е. структурно-функциональными)

факторами. Бодуэну вместе с тем принадлежит одна из первых в мировой лингвистике

структурно-типологическая характеристика различных видов письма. Он делает

попытки осмыслить специфику регламентированной письменной речи в отличие

от устной.


В языке выделяются три уровня: "фонетическое

строение слов и предложений", "морфологическое строение слов" и "морфологическое

строение предложений". Различаются также три стороны: "внешняя" (фонетическая),

"внеязыковая", включающая в себя семантические представления, и "собственно

языковая" (морфологическая -- при самом широком понимании этого термина;

эта сторона языка образует его "душу" и обеспечивает специфическое для

каждого языка соединение звуковой стороны и семантических представлений).

Синтаксис предстаёт как "морфология высшего порядка". Бодуэн вводит в научный

обиход понятие морфема. Слово в составе предложения характеризуется как

минимальная синтаксическая единица (синтагма).


И.А. Бодуэн де Куртенэ акцентирует роль

социологии, которая -- наряду с индивидуальной психологией -- должна служить

объяснению жизни языка. Он подчёркивает необходимость обращения к объективной

истории общества, обеспечивающего непрерывность общения между людьми во

времени, от поколения к поколению. Различаются горизонтальное (территориальное)

и вертикальное (собственно социальное) членение языка. Он проявляет глубокий

интерес к жаргонам и тайным языкам, признаёт реальность языков отдельных

индивидов и (по мало понятным причинам) отказывается признавать реальность

общенародного языка. Язык характеризуется как орудие "миросозерцания и

настроения". В этой связи Бодуэн призывает изучать народные поверья, предрассудки

и т.п. Он понимает язык как главный признак, служащий определению антропологической

и этнографической принадлежности людей. Он провозглашает равенство

всех языков перед наукой. Ему присущ большой интерес к лексикографическим

проблемам, проявившийся в работе над переизданием "Толкового словаря живого

великорусского языка" В.И. Даля.


Бодуэн разрабатывает принципы типологической

классификации славянских языков (по долготе -- краткости гласных и по функции

ударения), а также проводит типологические исследования других индоевропейских

языков и урало-алтайских языков. Ему принадлежит пророческое утверждение

о внедрении в будущем в языковедческие исследования математического аппарата.

Поэтому он всемерно поддерживает шаги по созданию в стране лабораторий

экспериментальной фонетики. Им создаются не только учебник, но и первый

в университетской практике сборник задач по введению в языковедение.


И. А. Бодуэн де Куртенэ был создателем

и многолетним руководителем Казанской лингвистической школы (1875--1883),

в состав которой входили учёный с мировым именем Николай Вячеславович Крушевский,

Василий Алексеевич Богородицкий, А.И. Анастасиев, Александр Иванович Александров,

Н.С. Кукуранов, П.В. Владимиров, а также Василий Васильевич Радлов, Сергей

Константинович Булич, Кароль Ю. Аппель. К основным принципам Казанской

школы относятся: строгое различение звука и буквы; разграничение фонетической

и морфологической членимости слова; недопущение смешивания процессов, происходящих

в языке на данном этапе его существования, и процессов, совершающихся на

протяжении длительного времени; первоочередное внимание к живому языку

и его диалектам, а не к древним памятникам письменности; отстаивание полного

равноправия всех языков как объектов научного исследования; стремление

к обобщениям (особенно у И.А. Бодуэна де Куртенэ и Н.В. Крушевского); психологизм

с отдельными элементами социологизма.


Наиболее выдающимся среди представителей

Казанской школы был крупный русско-польский учёный Николай Вячеславович

Крушевский (1851--1887). Короткая, но плодотворная научная деятельность

принесла ему мировую известность. Он состоял в переписке со многими языковедами,

в том числе с Ф. де Соссюром. Ему была

присуща устремлённость прежде всего к глубоким теоретическим обобщениям,

к открытию законов развития языка. Основной закон языка он усматривал в

"соответствии мира слов миру мыслей". Н.В. Крушевский следовал основным

принципам естественнонаучного подхода

к языку и сочетал этот подход с индивидуально-психологическим. Он верил

в непреложность фонетических законов, призывая к изучению в первую очередь

современных языков, дающих больше материала для открытия разнообразных

законов. Ему принадлежит разработка бодуэновской идеи о переинтеграции

составных элементов слова в результате процессов переразложения и опрощения

основы. Словообразование он квалифицирует как стройную систему одинаково

организованных типов слов, соотносящихся с типами обозначаемых ими понятий,

Им различались два вида структурных отношений между языковыми единицами

-- ассоциации по сходству и ассоциации по смежности (ассоциативные и синтагматические

отношения у Ф. де Соссюра, парадигматические и синтагматические отношения

у Л. Ельмслева, отношения селекции

и отношения комбинации у Р.О. Якобсона). Его основные работы: "Очерк науки

о языке" (1883), "Очерки по языковедению. Антропофоника" (1893, посмертно).


Наиболее типичным представителем Казанской

школы был крупный языковед Василий Алексеевич Богородицкий (1857--1941)

Он определял язык как наиболее совершенное средство обмена мыслями и как

орудие мысли, как показатель классифицирующей деятельности ума и в силу

"одинаковости понимания" служащее объединению людей "к общей деятельности",

как "социологический фактор первейшей

важности". Исследовательская и преподавательская деятельность В.А. Богородицкого

протекала в области общего, индоевропейского, романского и германского,

тюркского языкознания. Он создал при Казанском университете первую в России

лабораторию экспериментальной фонетики, начавшую свои исследования ещё

до первых опытов аббата Руссло в Париже. Он уделял серьёзное внимание проблемам

прикладной лингвистики. Им была продолжена разработка теории процессов

переразложения, опрощения и др. В.А.

Богородицкий осуществил первые в истории языкознания исследования в области

относительной хронологии звуковых изменений. В исследованиях по тюркским

языкам он синтезирует историко-генетический и типологический подходы.


В работах представителей Казанской школы

предвосхищаются многие идеи структурной лингвистики, фонологии, морфонологии,

типологии языков, артикуляционной и акустической фонетики. Они ясно представлляли

себе проблему системности языка (И.А. Бодуэн де Куртенэ и Н.В. Крушевский).

Идеи Казанской лингвистической школы оказали влияние на Ф. де Соссюра,

на представителей Московской фонологической школы и Пражской лингвистической

школы.


Исключительно плодотворной была деятельность

И.А. Бодуэна де Куртенэ и многочисленных его учеников по казанскому, петербургскому

и варшавскому периодам. Сам учитель и его продолжатели серьёзно воздействовали

на формирование языкознания 20 в. Переписка И.А. Бодуэна де Куртенэ и Ф.

де Соссюра, широкий обмен идеями между ними позволяют говорить о несомненном

приоритете И.А. Бодуэна де Куртенэ в решении большого ряда вопросов, связанных

с утверждением структурализма, в формировании исследовательских программ

Пражской школы функциональной лингвистики, Копенгагенской лингвистического

кружка, в деятельности главы Массачусетской ветви американского структурализма

(Р.О. Якобсон). Бодуэновско-щербовским направлением были заложены основы

деятельностно-функционального языкознания второй половины 20 в.


^ 8.2. Ф.Ф. Фортунатов и фортунатовское

течение в языкознании


Неизгладимый след в истории русского языкознания

оставил выдающийся учёный-лингвист, индоевропеист-компаративист, славист,

индолог, литуанист, знаток многих индоевропейских языков (ведийский, санскрит,

пали, греческий, латинский, старославянский, готский, литовский,

латышский, армянский, бактрийский), специалист в области сравнительно-исторической

фонетики и акцентологии, палеографии и орфографии, теоретической грамматики,

воспитатель блестящей плеяды языковедов Филипп Фёдорович Фортунатов (1848--1914),

научная деятельность которого длилась 43 года (начиная с изучения литовских

говоров в 1871). Ему принадлежат 37 научных трудов, изданных в основном

в специальных журналах или литографическим способом (для студентов Московского

университета); значительной по объёму была редакторская

работа. Он создаёт первые в России систематические лекционные курсы индоевропейской

и славянской сравнительно-исторической грамматики. Во многом Ф.Ф.


Фортунатов был близок к методологическим

принципам младограмматического направления, предлагая одновременно оригинальное

решение многих теоретических вопросов. Многие существенные результаты в

области сравнительной фонетики и сравнительной морфологии ставили Ф.Ф.

Фортунатова впереди немецкой лингвистики периода младограмматизма. Он фактически

различает синхронический и диахронический подходы. Им принимается младограмматический

постулат о безысключительности звуковых законов и тут же подчёркивается

необходимость при описании фонетических процессов учитывать структурные

особенности языков и конкретные исторические условия, хронологию изменений

в языке. Указывается на общественный характер языка и связь истории языка

с историей общества.


Ф.Ф. Фортунатова характеризуют внимание

к живому языку, бережное отношение к произведениям народного творчества,

подчёркивание важности для истории языка изучения территориальных народных

говоров, нередко сохраняющих черты глубокой древности и различающихся между

собой даже на незначительном расстоянии в этимологическом, фонетическом

и лексическом отношении. Выдвигалось требование высокой степени точности

фактического материала и его глубокого теоретического осмысления. Учёный

стремился к созданию целостных описаний диалектов (на материале литовского

языка, которым Ф. Ф. Фортунатов занимался всю жизнь). Изменения языка во

времени характеризуются как способ существования языка. Ф.Ф. Фортунатов

предполагал наличие диалектного членения, территориального варьирования

и в общеиндоевропейском, на реконструкцию которого были направлены усилия

А. Шлайхера и его последователей. Он отказывался сводить развитие языка

к его дроблению на наречия и призывал считаться и с противоположным процессом

сближения и соединения наречий. Им была предпринята разработка теории дивергентно-конвергентной

эволюции языков. Он развивал также идею языковых ("общественных") союзов.

Ему принадлежит призыв к различению внешних и внутренних факторов развития

языка.


Ф.Ф. Фортунатову принадлежат специальные

исследования в области древнеиндийского языка. Он изучал тексты ведийских

памятников в связи с подготовкой к изданию текста Samaveda, его толкованием

и переводом, составлением словаря. Исследователь стремился не вносить исправления

в сам текст, используя для этой цели комментарии. Он открыл получивший

большой резонанс в мировой лингвистике того времени звуковой закон, касающийся

соотношения между древнеиндийскими церебральными и группой l +зубная в

других индоевропейских языках. Позднее он выдвинул предположение о существовании

в общеиндоевропейскую эпоху (на основании разных рефлексов в отдельных

индоевропейских языках) не двух, а трёх плавных. Он сделал ряд открытий,

касающихся состава индоевропейского вокализма, лабиального ряда заднеязычных,

слабой ступени аблаута, связи долготы и характера слоговой интонации, относительной

хронологии первой и второй палатализации в праславянском. Вёл он исследования

и в области славяно-балтийской акцентологии. Он открыл закон передвижения

ударения от начала к концу слова в определённых фонетических позициях (закон

Фортунатова--Соссюра).


Ф.Ф. Фортунатов активно разрабатывал учение

о грамматической форме вообще и грамматической форме слова в частности.

Он фиксировал наличие формы лишь там, где она имеет специальный морфологический

показатель и выводил форму из наличия в языке соотносительных рядов слов,

сходных и различающихся по формальным

признакам. Допускалось существование слов, не имеющих формы. Ему принадлежит

сугубо формальная классификация частей речи (без учёта семантических и

функционально-синтаксических критериев). Получило развитие учение о формах

словосочетаний. Предложение было отнесено к числу словосочетаний. Формализм

как методологическое кредо Ф.Ф. Фортунатова и его последователей отразился

впоследствии в иммантентизме Ф. де Соссюра и особенно Л. Ельмслева.


Вокруг Ф.Ф. Фортунатова сложилась Московская

(фортунатовская) лингвистическая школа. Его учениками были: в России --

Алексей Александрович Шахматов (1864--1920), Григорий Константинович Ульянов

(1859--1912), Вячеслав Николаевич Щепкин (1863--1920), Михаил Михайлович

Покровский (1868 или 1869--1942), Борис Михайлович Ляпунов (1862--1943),

Виктор Карлович Поржезинский (1870--1929), Александр Иванович Томсон (1860--1935),

Дмитрий Николаевич Ушаков (1873--1942), Николай Николаевич Дурново (1876--1937),

Степан Михайлович Кульбакин (1873--1941), Евгений Фёдорович Будде (1859--1929),

Михаил Николаевич Петерсон (1885--1962), Александр Матвеевич Пешковский

(1878--1933), Василий Михайлович Истрин (1865--1937); из зарубежных учёных

-- Олаф Брок, Торе Торнбьёрнссон, Хольгер Педерсен, Николас ван Вейк, Краузе

ван дер Коп, Поль Буайе, Ф. Сольмсен, Эрих Бернекер, Александр Белич, Йоан

Богдан, Иосиф Юлиус Миккола, Матиаш Мурко.


Эта школа внесла большой вклад в исследования

в области реконструкции праславянского языка, присущих ему тенденций к

палатализации и к открытому слогу, в области праславянской акцентологии,

морфологии, этимологии, лексикологии. Они разграничивали буквы и звуки,

графику, орфографию и орфоэпию. Ими создавались системные описания русских

говоров и первые диалектологические карты восточнославянских языков. По

инициативе А.А. Шахматова была образована

Московская диалектологическая комиссия (1903--1931). В неё входили Н. Н.

Дурново, Н.Н. Соколов, Д.Н. Ушаков, и она функционировала по существу в

качестве лингвистического общества, объединявшего московских учёных и контактировавшего

с Московским лингвистическим кружком. На её заседаниях выступали с докладами

А.И. Соболевский, А.М. Селищев, Г.А. Ильинский, Н.Ф. Яковлев, Е.Д. Поливанов,

Р.О. Шор, Р.И. Аванесов. Н.С. Трубецкой с опорой на учение Ф.Ф. Фортунатова

об "общественных союзах" разграничил понятия языковых семей и языковых

союзов.


Фортунатовцы строго разграничивали формы

словоизменения и словообразования. Они многое сделали в разработке основ

современной морфологии, заменившей "этимологию" с её зыбкими границами

между современным и историческим словообразованием, между собственно этимологией

и морфологией. Был заимствован бодуэновский термин морфема. Критерий морфологического

строения слова использовался в типологической классификации языков, которой

был придан динамический подход. Чисто генетический подход к реконструкции

древнейшего состояния языка был заменён подходом генетико-типологическим.

Получил развитие теоретический синтаксис (А.А. Шахматов, А.М. Пешковский,

М.Н. Петерсон). Выделилась в самостоятельную дисциплину семасиология, исследующая

законы семантических сдвигов с учётом системных связей -- синонимии, места

в семантическом поле, морфологического оформления (М.М. Покровский). Было

принято противопоставление -- вслед за И.А. Бодуэном де Куртенэ и Н.С. Трубецким

-- фонетики и фонологии. Наметилось разграничение сравнительно-исторической

грамматики славянских языков и грамматики общеславянского языка, исторической

грамматики и истории литературного языка. В научных исследованиях и университетском

преподавании утверждался приоритет синхронического подхода к языку. Был

создан ряд университетских курсов по введению в языкознание, продолжающих

традицию фортунатовского курса сравнительного языковедения (А.И. Томсон,

В.К. Поржезинский, Д.Н. Ушаков, А.А. Реформатский, О.С. Широков). Методы

исследования, выработанные в фортунатовской школе, в нашей стране переносились

в финно-угроведение, тюркологию, кавказоведение, германистику.


Фортунатовская школа представляла собой

школу формальной лингвистики, которая способствовала закладыванию основ

лингвистического структурализма. Её формализм заключался в стремлении исходить

не из внешних по отношению к языку категорий логики, психологии, истории,

физиологии, а из фактов самой языковой системы. Впоследствии многие представители

этой школы отказывались от крайностей формализма фортунатовской школы.

Эта школа оказала влияние на деятельность Московского лингвистического

кружка (1915--1924), Пражской лингвистической школы, Копенгагенского лингвистического

кружка, массачусетской ветви американского структурализма (Р.О. Якобсон).


В основном в русле фортунатовского направления,

но с существенной опорой на идеи И.А. Бодуэна де Куртенэ, Л.В. Щербы, Н.С.

Трубецкого происходило формирование и развитие Московской фонологической

школы (Александр Александрович Реформатский, 1900--1978; Пётр Саввич Кузнецов,

1899--1968; Владимир Николаевич Сидоров, 1902 или 1903--1968; Рубен Иванович

Аванесов, 1902--1982; Алексей Михайлович Сухотин, 1888--1942; давший итоговое

обобщение её идей в 60-х--70-х гг. Михаил Викторович Панов, 1920). Представители

МФШ опирались на учения И.А. Бодуэна о фонеме и альтернациях, на идеи Николая

Феофановича Яковлева (1892--1974) и постоянно полемизировала с Ленинградской

/ Петербургской фонологической школой (Л.В. Щерба и его ученики и последователи),

критикуя её за учёт "внеязыковых" факторов, в первую очередь за психологизм

и интерес к звуковой субстанции. МФШ преимущественно ориентировалась на

формальные, имманентно-структуралистские критерии. Здесь понятие фонемы

было соотнесено с понятием морфемы

(а не слова в тексте, словоформы, как в щербовской школе), что обусловило

более абстрактный и в силу этого более удалённый от физической реальности

уровень фонологического анализа. Было принято понятие нейтрализации фонологических

оппозиций, выдвинутое пражцами. Было принято различать сильные и слабые

фонологические позиции. Допускалась возможности пересечения в одной слабой

позиции (позиции нейтрализации) двух или более фонем. Были введены понятия

гиперфонемы, слабой фонемы, фонемного ряда.


^ 8.3. Лингвистическая концепция

Ф. де Соссюра


Одним из величайших языковедов мира, с именем

которого связывается прежде всего утверждение в языкознании синхронизма

и системно-структурного подхода к языку, является Фердинанд де Соссюр (1857--1913).

Он учился у младограмматиков А. Лескина, Г. Остхофа и К. Бругмана (Лайпцигский

университет). В 1879 он публикует подготовленный в студенческие годы и

сразу же ставшего всемирно известным "Мемуар о первоначальной системе гласных

в индоевропейских языках", выводы которого, опирающиеся на дедуктивно-системный

анализ рядов чередований гласных, относительно наличия "сонантических коэффициентов"

-- ларингалов (особых фонем, сыгравших роль в развитии индоевропейского

вокализма и изменении структуры корней) были отвергнуты младограмматиками,

но получили подтверждение через полвека, после обнаружения Е. Куриловичем

(1927) рефлекса соссюровского гипотетического А в расшифрованном после

смерти Ф. де Соссюра хеттском языке.


В работах по литовской акцентуации (1894--1896)

он сформулировал закон о взаимосвязи в литовском и славянских ударения

и интонации (открытый им одновременно с Ф.Ф. Фортунатовым, но независимо

от него).


Он читал лекции сперва в Париже, где его

учениками становятся Антуан Мейе, Жозеф Вандриес, Морис Граммон, а затем

(с 1891) в родной Женеве, где, перейдя

с кафедры санскрита и сравнительного языковедения на кафедру общего языкознания,

он трижды (1906--1912) прочёл курс общей теории языка, в котором он свёл

воедино разрозненные до этого мысли о природе и сущности языка, о структуре

языкознания и его методах. Он не оставил даже набросков лекций; установлены

заметные различия между тремя циклами лекций по структуре и авторским акцентам.


Важнейшим событием стало издание под именем

Ф. де Соссюра курса лекций, текст которого был

подготовлен к печати и вышел в свет под названием "Курс общей лингвистики"

(1916, т.е. после смерти Ф. де Соссюра; первый русский перевод: 1933; в

нашей стране недавно изданы два тома трудов Ф. де Соссюра на русском языке:

1977 и 1990). Издателями "Курса" были его женевские ученики и коллеги Альбер

Сеше и Шарль Балли, внёсшие немало своего (в том числе и печально знаменитую

фразу: "единственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматриваемый

в самом себе и для себя", которая стимулировала внедрение

в языкознание принципа имманентизма). Они опирались лишь на некоторые и

не всегда лучшие студенческие конспекты лекций. Через большой ряд лет были

обнаружены более обстоятельные конспекты других студентов, позволяющие

увидеть различия между тремя циклами лекций и установить эволюцию мыслей

автора, который не сразу стал на позиции синхронического подхода к языку,

хотя о дихотомии языка и речи и дихотомии синхронии и диахронии он говорит

уже в первом цикле. Позднее появилось (1967--1968) критическое издание

"Курса", показывающее довольно произвольную интерпретацию лекций Ф. де

Соссюра их первыми издателями.


Эта книга (в каноническом её варианте)

вызвала широкий резонанс в мировой науке. Развернулась острая полемика

между последователями Ф. де Соссюра и противниками его концепции, послужившая

кристаллизации принципов структурного языкознания. К идеям или даже просто

к имени Ф. де Соссюра обращались представители самых разных школ. Ф. де

Соссюр стал в 20 в. наиболее критически читаемым лингвистом. Ф. де Соссюр

ориентируется на философско-социологические системы Огюста Конта и Эмиля

Дюркгейма. Он вынес на широкое обсуждение проблемы построения синхронического

языкознания, решение которых уже намечалось в трудах У.Д. Уитни, И.А. Бодуэна

де Куртенэ, Н.В. Крушевского, А. Марти.


Он использует в построении своей лингвистической

теории методологический принцип редукционизма, в соответствии с которым

в исследуемом объекте выделяются только существенные моменты, противопоставляясь

моментам несущественным, второстепенным, не заслуживающим внимания. Производится

ступенчатое выделение на дихотомической основе признаков, характеризующих

лингвистику. Языкознание в целом отнесено к ведению психологии, а именно

к ведению социальной психологии. В социальной психологии выделяется особая

общественная наука -- семиология, призванная изучать знаковые системы, наиболее

важной из которых является язык.


Внутри семиологии вычленяется лингвистика,

занимающаяся языком как знаковой системой особого рода, наиболее сложной

по своей организации. Язык в целом назван термином le langage (который

часто переводится на русский язык термином речевая деятельность). Далее,

проводится разграничение менее существенной для строгого анализа внешней

лингвистики, описывающей географические, экономические, исторические и

прочие внешние условия бытования языка, и более существенной для исследователя

внутренней лингвистики, исследующей строение языкового механизма в отвлечении

от внешних факторов, т.е. в имманентном плане. Указывается на наибольшую

близость письма к языку в кругу знаковых систем.


Внутренняя лингвистика расчленяется на

лингвистику языка (la linguistique de la langue) и лингвистику речи (la

linguistique de la parole). Язык квалифицируется как система знаков, для

которой существенны прежде всего отношения между её элементами, их оппозитивные,

релятивные, негативные свойства, различия между этими элементами, а не

их позитивные, субстанциальные свойства. Элементы языка понимаются как

единицы, обладающие каждая не только своим значением (le sense),

но и своей значимостью (le valeur), исходя из её места в системе отношений.

Признаются вторичными материальные характеристики, в силу чего фонология

(= фонетика) выведится за пределы лингвистики. Объявляется несущественным

способ реализации языкового знака. Различаются два вида отношений между

языковыми элементами -- ассоциативные и синтагматические.


Этой системе (языку в узком смысле) приписывается

психический и социальный статус. Она локализуется в сознании говорящих.

Объект лингвистики речи квалифицируется как остаток, выделяемый при вычитании

языка (la langue) из речевой деятельности (le langage). Этому объекту приписывается

психофизиологический и индивидуальный статус. Допускается возможность соотнести

с этим объектом отдельный речевой акт и возникающее в его результате сочетание

знаков (синтагму), считать речь реализацией языка. В "Курсе общей лингвистики"

даётся изложение только характеристик языка в узком смысле, отсутствуют

намётки лингвистики речи.


Последователями Ф. де Соссюра давались

разные трактовки дихотомии языка и речи (социальное -- индивидуальное, виртуальное

-- актуальное, абстрактное -- конкретное, парадигматика -- синтагматика, синхрония

-- диахрония, норма -- стиль, система -- реализация системы, код -- сообщение,

порождающее устройство -- порождение, (врождённая) способность (competence)

-- исполнение (performance). Последователи женевского учёного распространили

эту дихотомию на изучение других сторон языка (разграничение фонологии

и фонетики у Н.С. Трубецкого).


Наконец, лингвистика языка была расчленена

на менее важную эволюционную, диахроническую лингвистику, наблюдающую за

отношением фактов на оси времени, и более существенную для говорящего и

для исследователя языка статическую, синхроническую лингвистику, исследующую

отношения языковых элементов на оси одновременности. Понятие системы было

отнесено только к синхронии. Диахроническая лингвистика подверглась делению

на проспективную и ретроспективную. Было проведено отождествление синхронического

подхода с грамматикой и диахронического с фонетикой. Разнообразны

трактовки этой дихотомии у других авторов

(статика -- динамика, система -- асистемность, организованное в систему целое

-- единичный факт, Miteinander -- Nacheinander, т.е. одновременность -- последовательность

во времени).


Языковой знак понимался как целиком психическое

образование, как произвольное, условное, не навязанное природой причинно-следственное

соединение двух сторон -- акустического образа, означающего (le signifiant)

и идеи, понятия, означаемого (le signifie). Ф. де Соссюр сфомулировал ряд

законов знака, утверждающих его неизменность и вместе с тем изменчивость,

его линейность. Дискуссии в основном развернулись вокруг проблемы условности

-- мотивированности языкового знака.


Имеется большой ряд изданий "Курса" на

французском языке и его переводов на различные языки. Идеи Ф. до Соссюра

оказали воздействие на деятельность Женевской и французской школ социологического

языкознания, на формирование и развитие исследовательских программ формально-структурного

и структурно-функционального течений, школ и отдельных концепций. Многочисленные

дискуссии велись в советском языкознании вокруг учения Ф. де Соссюра о

природе и структуре языкового знака и вокруг его дихотомий языка -- речи,

синхронии -- диахронии.



4562629463181007.html
4562726052273132.html
4562833677800554.html
4562977034294664.html
4563139898898263.html